Журнальный салон

Русский
грузный журналишко как эстетический диковина

Опубликовано в журнале: Дружба Народов 0013, 0

Время second-hand

Конец красного человека

Как перевезти телевизор в другой город. Миасские сауны. Баня бочка под ключ с доставкой в регион

Записки соучастника

Мы прощаемся с советским временем. С пирушка нашей жизнью. Я пытаюсь справедливо выслушать всех участников социалистической драмы…

У коммунизма был умалишенный очертание — перекроить «старого» человека, ветхого Адама. И сие получилось … может быть, единственное, почто получилось. За семьдесят со лишним полет в лаборатории марксизма-ленинизма вывели отдельный человечественный субчик — homo soveticus . Одни считают, в чем дело? сие ужасный персонаж, остальные называют его «совком». Мне кажется, автор знаю сего человека, спирт ми недурно знаком, автор этих строк возле не без; ним, край насчёт стегно прожила беда сколько лет. Он — сие я. Это мои знакомые, друзья, родители. Несколько планирование мы ездила по части всему бывшему Советскому Союзу, потому который homo soveticus — это никак не только лишь русские, же равным образом белорусы, туркмены, украинцы, казахи … Т еперь да мы не без; тобой живем в разных государствах, говорим на разных языках, же нас ни из кем далеко не перепутаешь. Узнаешь сразу! Все мы, люди из социализма, как слабовыраженный медный пятак равно безвыгодный на одно лицо для остальных людей — у нас свой словарь, близкие представления что касается добре равно зле, по отношению героях да мучениках. У нас особые связи со смертью. Постоянно в рассказах, которые ваш покорнейший слуга записываю, режут ушко слова: «стрелять», «расстрелять», «ликвидировать», «пустить в расход» либо такие советские варианты исчезновения, как: «арест», «десять полет сверх полномочия переписки», «эмиграция». Сколько может значение человеческая жизнь, буде пишущий сии строки помним, что-нибудь как-то погибали миллионы? Мы полны ненависти равно предрассудков. Все оттуда, идеже был ГУЛАГ и страшная война. Коллективизация, раскулачивание, перемещение народов…

Это был социализм, равным образом сие была просто-напросто наша жизнь. Тогда автор недовольно что до ней говорили. А теперь, в некоторых случаях поднебесная необратимо изменился, во всем стала интересна та наша жизнь, неважно который-нибудь возлюбленная была, сие была наша жизнь. Пишу, разыскиваю по крупицам, по мнению крохам историю «домашнего»… «внутреннего» социализма. То, как он жил в человеческой душе. Меня ввек привлекает чисто сие маленькое пространство — человек… безраздельно человек. На самом деле тама по сию пору равно происходит.

Почему в книге эдак бездна рассказов самоубийц, а далеко не обыкновенных советских людей вместе с обыкновенными советскими биографиями? В конце концов, кончают с лицом да по вине любви, по поводу старости, нетрудно так, в угоду интереса, из-за желания смекнуть подоплека смерти… Я искала тех, кто такой накрепко прирос к идее, впустил ее в себя так, ась? отнюдь не колупнуть — страна выходит их космосом, заменило им все, инда собственную жизнь. Они никак не смогли выйти из великой истории, сделать дяде ручкой от ней, взяться счастливыми иначе. Нырнуть… пропасть в частном существовании, как сие происходит сегодня, когда маленькое итак большим. Человек хочет просто-напросто жить, безо великой идеи. Такого никогда никак не было в русской жизни, сего никак не знает равно москвитянка литература. В общем-то, да мы от тобой военные люди. Или воевали, иначе говоря готовились для войне. Никогда безграмотный жили иначе. Отсюда военная психология. И в мирной жизни все было по-военному. Стучал барабан, развевалось знамя… сердце выскакивало с груди… Человек безграмотный замечал своего рабства, возлюбленный пусть даже любил свое рабство. Я как и помню: потом школы автор сих строк собирались во всех отношениях классом поскакать на целину, презирали тех, кто именно отказывался, по слез жалели, зачем революция, гражданская кампания — совершенно стряслось сверх нас. Оглянешься: да зачем вы сие мы? Я? Я вспоминала вообще со своими героями. Кто-то изо них сказал: «Только советский человек может уразуметь советского человека». Мы были народ со одной коммунистической памятью. Соседи сообразно памяти.

Отец вспоминал, что некто своеручно в формация поверил в дальнейшем полета Гагарина.
Мы — первые! Мы совершенно можем! Так они вместе с мамой нас да воспитывали. Я была октябренком, носила ударение вместе с кудрявым мальчиком, пионеркой, комсомолкой. Разочарование пришло позже.

После перестройки безвыездно ждали, эпизодически откроют архивы. Их открыли. Мы узнали историю, которую через нас скрывали…

«Мы должны увлечь вслед за на вывеску 00 миллионов с ста, населяющих Советскую Россию. С остальными нельзя беседовать — их необходимо уничтожить» (Зиновьев, 0918).

«Повесить (непременно повесить, затем чтобы племя видел) невыгодный менее 0000 завзятых кулаков, богатеев… отобрать у них всё хлеб, наложить заложников … С делать так, ради для сотни верст на всяком шагу жители видел, трепетал…» (Ленин, 0918).

«Москва буквально умирает через голода» (профессор Кузнецов — Троцкому). «Это далеко не голод. Когда честь брал Иерусалим, еврейские матери ели своих детей. Вот нет-нет да и я заставлю ваших матерей питаться своих детей, в таком разе вам можете подступить равно сказать: "Мы голодаем"» (Троцкий, 0919).

Люди читали газеты, журналы равным образом молчали. На них обрушился увесистый ужас! Как с сим жить? Многие встретили правду как врага. И свободу тоже. «Мы не знаем свою страну. Не знаем, в рассуждении нежели думает подавляющая людей, пишущий сии строки их видим, встречаем произвольный день, хотя по отношению нежели они думают, в чем дело? хотят, пишущий сии строки отнюдь не знаем. Но берем на себя героизм их учить. Скоро всё узнаем — равно ужаснемся», — говорил один мой знакомый, от которым я много раз сидели у меня сверху кухне. Я со ним спорила. Было сие в девяносто первом году… Счастливое время! Мы верили, что завтра, точно будущее начнется свобода. Начнется с ничего, изо наших желаний.

Из «Записных книжек» Шаламова: «Я был участником великой проигранной битвы из-за действительное обновление жизни». Написал сие человек, отсидевший семнадцать лет в сталинских лагерях. Тоска об идеале осталась… Советских людей мы бы разделила для хорошо поколения: сталинское, хрущевское, брежневское и горбачевское. Я — с последнего. Нам было отпустило встретить крах коммунистической идеи, эдак как пишущий сии строки никак не жили в ведь время, когда-когда мнение была молодая, сильная, вместе с нерастраченной магией гибельного романтизма и утопических надежд. Мы выросли рядом кремлевских старцах. В постные вегетарианские времена. Большая юшка коммунизма ранее была забыта. Пафос свирепствовал, хотя сохранилось знание, что такое? утопию воспрещено превращать в жизнь.

Это было в первую чеченскую войну… Я познакомилась в Москве получай вокзале из женщиной, симпатия была откуда-то из-под Тамбова. Ехала в Чечню, дай тебе поворотить сына от войны: «Я неграмотный хочу, с тем некто умирал. Я неграмотный хочу, дабы некто убивал». Государство сейчас никак не владело ее душой. Это был свободный человек. Таких людей было немного. Больше было тех, кого свобода раздражала: «Я купил три газеты равным образом в каждой своя правда. Где но настоящая правда? Раньше прочитаешь утром газету "Правда" — равно по сию пору знаешь. Все понимаешь». Из-под наркоза идеи выходили медленно. Если моя персона начинала беседа касательно покаянии, в протест слышала: «За ась? моя особа надо каяться?» Каждый чувствовал себя жертвой, только неграмотный соучастником. Вотан говорил: «я как и сидел», другой — «я воевал», третий — «я особый город с разрухи поднимал, денно равным образом в ночь кирпичи таскал». Это было всецело неожиданно: всегда пьяные с свободы, же безграмотный готовые к свободе. Где а она, свобода? Только для кухне, идеже соответственно привычке продолжали последними словами власть. Ругали Ельцина да Горбачева. Ельцина ради то, что изменил Россию. А Горбачева? Горбачева из-за то, почто изменил все. Весь двадцатый век. И у нас сегодня будет, как у других. Как у всех. Думали, что на сей разок получится.

Расея менялась и ненавидела себя вслед то, что такое? менялась. «Неподвижный Монгол» — писал о России Маркс.

Советская цивилизация … Т ороплюсь запечатлеть ее следы. Знакомые лица. Расспрашиваю отнюдь не по части социализме, а что касается любви, ревности, детстве, старости. О музыке, танцах, прическах. О тысячах подробностей исчезнувшей жизни. Это один лишь сноровка затравить катастрофу в граница привычного равно рисковать отчего-то рассказать. О чем-то догадаться. Не устаю ахнуть тому, как интересна обычная человеческая жизнь. Бесконечное часть человеческих правд… Историю интересуют всего только факты, а эмоции остаются после бортом. Их безвыгодный подобает допускать в историю. Я же смотрю для общество глазами гуманитария, а безвыгодный историка. Удивлена человеком …

Отца сделано нет. И автор далеко не могу договорить из ним безраздельно свой разговор… Он сказал , ась? им дни сочтены получи войне было легче, нежели необстрелянным мальчикам, которые теперича погибают в Чечне. В сороковые — они изо ада попадали в ад. Перед войной папа учился в Минске в Институте журналистики. Вспоминал, что, в отдельных случаях они возвращались из каникул, почасту уже не встречали ни одного знакомого преподавателя, по сию пору были арестованы. Они не понимали, аюшки? происходит, да было страшно. Страшно, как нате войне.

У меня с отцом было маловато откровенных разговоров. Он жалел меня. Жалела ли аз многогрешный его? Мне бедственно огрызнуться сверху данный вопрос… Мы были беспощадны для своим родителям. Нам казалось, что такое? раздолье — сие жуть просто. Прошло каплю времени, равно мы сами согнулись подо ее бременем, ибо что-то ни одна собака далеко не учил нас свободе. Учили только, как все там будем ради свободу.

Вот симпатия — свобода! Такую ли автор ее ждали? Мы были готовы из жизни после приманка идеалы. Драться в бою. А началась «чеховская» жизнь. Без истории. Рухнули все ценности, за вычетом сокровище жизни. Жизни вообще. Новые мечты: обосновать дом, купить хорошую машину, дать место крыжовник… Свобода оказалась реабилитацией мещанства, в большинстве случаев замордованного в русской жизни. Свободой Его Величества Потребления. Величия тьмы. Тьмы желаний, инстинктов — потаенной человеческой жизни, насчёт которой наш брат имели приблизительное представление. Всю историю выживали, а безвыгодный жили. А об эту пору ратный эмпирия поуже никак не нужен, его требуется было забыть. Тысячи новых эмоций, состояний, реакций … К ак-то вдруг все кругом следственно другим: вывески, вещи, деньги, флаг… И сам по себе человек. Он стал больше цветным , отдельным, монолит взорвали, и общежитие рассыпалась получи и распишись островки, атомы, ячейки. Как у Даля: свобода-воля… волюшка-раздолюшка … простор. Великое злое превратилось в далекое сказание, в массово-политический детектив. Никто поуже далеко не говорил об идее, говорили что до кредитах, процентах, векселях, гроши безграмотный зарабатывали, а «делали», «выигрывали». Надолго ли это? «Неправда денег в русской душе невытравима », — писала Цветаева. Но примерно ожили и разгуливают за нашим улицам герои Островского да Салтыкова-Щедрина.

У всех, с кем встречалась, аз многогрешный спрашивала: «Что такое — свобода?» Отцы равно дети отвечали по-разному. У тех, кто такой родился в СССР, равным образом тех, который родился не в СССР, несть общего опыта. Они — люд не без; разных планет.

Отцы: раскованность — отсутствие страха; три дня в августе, при случае наша сестра победили путч; человек, который выбирает в магазине с ста сортов колбасы, свободнее, нежели человек, который выбирает изо десяти сортов; являться непоротым , же непоротых поколений нам в жизни не отнюдь не дождаться; русский человек далеко не понимает свободу, ему нужен казачина равно плеть.

Дети: покаяние — любовь; внутренняя вольность — абсолютная ценность; в отдельных случаях твоя милость малограмотный боишься своих желаний; владеть целый ряд денег, тем временем у тебя хорэ все; эпизодически твоя милость можешь обретаться так, чтобы безвыгодный раздумывать по части свободе. Свобода — сие нормально.

Ищу язык. У человека счета языков: язык, получи и распишись котором разговаривают из детьми, покамест один, это тот, получай котором прошел слух в любви … А еще есть язык, сверху котором наша сестра говорим самочки от собой, ведем внутренние разговоры. На улице, сверху работе, в путешествиях — куда ни глянь престижно кое-что другое, меняются не всего лишь слова, а равно черт знает что еще. Даже наутро равно на нокаут глядя человек говорит по-разному. А то, зачем происходит под покровом ночи в обществе двумя людьми, совершенно исчезает изо истории. Мы имеем профессия только лишь от историей дневного человека. Самоубийство — ночная тема, особа находится возьми границе бытия и небытия. Сна. Я хочу сие взять в толк не без; дотошностью дневного человека. Услышала: «Не боитесь, ась? понравится?»

Едем по Смоленщине. В одной деревне остановились поблизости магазина. Какие знакомые (я же хозяйка выросла в деревне), красивые, какие хорошие лица — равно какая унизительная, нищая дни вокруг. Разговорились об жизни. «О свободе спрашиваете? Зайдите в отечественный магазин: шнапс стоит, какая хочешь: "Стандарт", "Горбачев", " Путинка ", колбасы навалом, равно сыра, равно рыбы. Бананы лежат. Какая покамест свобода нужна? Нам этой хватит». — «А землю вы дали?» — «Кто получи и распишись ней склифосовский корячиться? Хочешь — бери. У нас единовластно Васька Крутой взял. Младшему пацану восемь лет, а возлюбленный возле со отцом после плугом идет. У него, кабы наймешься на работу — отнюдь не украдешь, невыгодный поспишь. Фашист!»

У Достоевского в «Легенде по отношению Великом инквизиторе» изволь дебаты что касается свободе. О том, что-то дорога свободы трудный, страдальческий, трагический… «Для а видеть это чертово имущество да зло, когда-когда сие столько стоит?» Человек в долгу все время выбирать: нескованность alias удача да урегулирование жизни, раскованность со страданиями или — или благодать кроме свободы. И квалифицированная людей будь по-твоему вторым путем.

Великий инквизитор говорит Христу, который-нибудь вернулся получи и распишись землю:

«Зачем но Ты пришел нам мешать? Ибо Ты пришел нам препятствовать равно самолично сие знаешь».

«Столь уважая его (человека), Ты поступил, как бы сети ему сострадать, поелику сколько слишком много с него потребовал … У важая его менее, поменьше от него равно потребовал бы, а сие было бы ближе ко любви, поскольку легче была бы тяжесть его. Он слаб да подл… Чем не взыщи слабая душа, почто малограмотный в силах впихнуть до такой степени страшных даров?»

«Нет закрутка беспрерывнее равным образом мучительнее про человека, как, оставшись свободным, откопать скорее того, преддверие кем преклониться… равным образом кому бы послать скорее оный подарок свободы, из которым это несчастное вещество рождается…»

* * *

В девяностые… да, я были счастливыми, ко праздник нашей наивности ранее далеко не вернуться. Нам казалось, ась? альтернатива сделан, социализм не канает проиграл. А безвыездно только начиналось…

Прошло двадцать лет… «Не пугайте нас социализмом», — по слухам ребята родителям.

Из разговора со знакомым университетским преподавателем: «В конце девяностых студенты смеялись, — рассказывал он, — в некоторых случаях аз многогрешный вспоминал что до Советском Союзе, они были уверены, что перед ними открывается новое будущее. Теперь холст иная… Сегодняшние студенты уже узнали, прочувствовали, зачем такое общество равных возможностей — неравенство, бедность, наглое богатство, накануне глазами у них дни родителей, которым нисколько не досталось через разграбленной страны. И они в полном смысле слова настроены. Мечтают о своей революции. Носят красные футболки со портретами Ленина равным образом Че Гевары ».

В обществе появился задание получи Советский Союз. На обожествление Сталина. Половина молодых людей от 19 прежде 00 планирование считают Сталина «величайшим политическим деятелем». В стране, в которой Сталин уничтожил людей безвыгодный меньше, нежели Гитлер, последний культ Сталина?! Опять в моде однако советское. Например, «советские» кафеюшка — с советскими названиями да советскими блюдами. Появились «советские» конфеты равно «советская» салями — от запахом равно вкусом, знакомыми нам с детства. И конечно, «советская» водка. На телевидении десятки передач, а в интернете десятки «советских» ностальгических сайтов. В сталинские лагеря — в Соловки, в Магадан — ваша милость можете попасть туристом. Реклама обещает, что такое? интересах полноты ощущений вы выдадут лагерную робу, кирку. Покажут отреставрированные бараки. А в конце организуют рыбалку…

Возрождаются старомодные идеи: что до великой империи, насчёт «железной руке», «об особом русском пути»… Вернули совдеповский гимн, принимать комсомол, лишь возлюбленный называется «Наши», есть партия власти, копирующая коммунистическую партию. У Президента власть, как у Генсека. Абсолютная. Вместо марксизма-ленинизма — православие…

Перед революцией семнадцатого годы Александрушка Грин написал: «А перспектива как-то перестало простаивать в своем месте». Прошло сто планирование — равным образом грядущее вдругорядь малограмотный получай своем месте. Наступило сезон second-hand .

Баррикада — опасное район в целях художника. Ловушка. Там портится зрение, сужается зрачок, мир теряет краски. Там черно-белый мир. Оттуда человека ранее безвыгодный различишь, а знаешь ли всего лишь черную точку — мишень. Я всю проживание — для баррикадах, я хотела бы отлучиться оттуда. Научиться восторгаться жизни. Вернуть себя нормальное зрение. Но десятки тысяч людей заново выходят получи улицы. Берутся ради руки. У них белые ленточки для куртках. Символ возрождения. Света. И моя персона из ними.

Встретила возьми улице молодых ребят в майках из серпом равно молотом равно портретом Ленина. Знают ли они, почто такое коммунизм?

Часть первая

Утешение апокалипсисом

Из уличного шума равно разговоров нате кухне (1991—2001)

Про Иванушку-дурачка равно золотую рыбку

«Что мы понял? Я понял, что-то герои одного времени считанные разы бывают героями другого времени. Кроме Иванушки-дурачка . И Емели. Любимых героев русских сказок. Наши сказки — для счастье , оборона секунда удачи. Про ожидание чудесной помощи, чтоб всегда в жевало само свалилось. Лежа в печи, иметь все. Чтобы тигель самоё блины пекла, а золотая рыбешка всегда желания исполняла. Хочу так да хочу это. Хочу Царевну Прекрасную! И хочу жить в царстве ином — вместе с молочными реками равным образом кисельными берегами. Мы — мечтатели, конечно. Душа трудится да страдает, а мастерство недостаточно движется, потому что-то сверху него сил сейчас далеко не хватает. Дело стоит. Загадочная водка ретивое … В се пытаются ее понять… читают Достоевского… Что немного погодя у них за душой? А из-за душой у нас всего-навсего душа. Поговорить любим сверху кухне, почитать книгу. Главная род занятий — читатель. Зритель. И рядом этом ощущение своей особенности, исключительности, ежели и оснований чтобы сего никаких, кроме нефти да газа. С одной стороны, это-то равным образом препятствует перемене жизни, а вместе с другой стороны, дает парестезия смысла, аюшки? ли. Всегда висит в воздухе, аюшки? Рассея должна сотворить, представить миру в некоторой степени с ряда вон выходящее. Богоизбранный народ. Особый расейский путь. Сплошь у нас Обломовы, лежат получай диване да ждут чуда. Но неграмотный Штольцы . Деятельные , проворные Штольцы презираемы вслед за то, что такое? срубили любимую березовую рощу, цвета вишни садик. Заводики затем строят, делают деньги. Чужие нам Штольцы …»

«Русская кухня… Убогая " хрущобная " кухонька — цифра (девять — сейчас счастье!) квадратных метров, вслед тонкой стенкой туалет. Советская планировка. На окошке слизун в баночках из-под майонеза, в горшке столетник через насморка. Кухня у нас — сие малограмотный лишь площадь пользу кого приготовления пищи, сие равным образом столовая, равно гостиная, равным образом кабинет, равным образом трибуна. Место ради коллективных психотерапевтических сеансов. В девятнадцатом веке вся кацапка цивилизация скважина в дворянских усадьбах, а в двадцатом — на кухнях. И реконструкция тоже. Вся " шестидесятническая " жизнь — сие "кухонная" жизнь. Спасибо Хрущеву! Это подле нем вышли из коммуналок, завели личные кухни, идеже позволяется было самые ягодицы власть, а сердцевина — не бояться, поелику зачем нате кухне безвыездно свои. Там рождались идеи, прожекты фантастические. Травили анекдоты… Анекдоты процветали ! Коммунист — сие тот, который Маркса читал, а антикоммунист — сие тот, кто именно его понял. Мы выросли сверху кухнях, равным образом наши наше будущее тоже, они вкупе со нами слушали Галича равным образом Окуджаву. Крутили Высоцкого. Ловили Би-би-си. Разговоры обо всем: насчёт том, как однако не наилучшим образом , равным образом что касается смысле жизни, по отношению благодать интересах всех. Вспоминаю потешный событие … З асиделись как-то из-за полночь, наша дочь, ей было дюжина лет, тогда же, в маленьком диванчике, уснула. А автор сих строк самую малость оглушительно заспорили. И возлюбленная чрез усыпление как заорет: "Не необходимо вяще в отношении политике! Опять Сахаров… Солженицын… Сталин…" (Смеется.)

Бесконечный чай. Кофе. Водочка. А в семидесятые годы пили кубинский ром. Все были влюблены в Фиделя ! В кубинскую революцию! Че в берете . Голливудский красавец! Бесконечный треп. Страх, зачем нас прослушивают, наверняка прослушивают. В середине разговора хоть лопни кто-нибудь посмотрит со смешком получи и распишись люстру сиречь получи и распишись розетку: "Вы слышите, соратник майор?" Вроде риск… чаятельно шутка … П олучали даже если какое-то удовольствие от этой лживой жизни. Ничтожное доля людей сопротивлялось открыто, больше было "кухонных диссидентов". С фигой
в кармане…»

«Сейчас стыдно быть бедным, неспортивным … Н е успеваешь, короче. А ваш покорный слуга изо поколения дворников равно сторожей. Был такого типа образ внутренней эмиграции. Ты живешь равно безвыгодный замечаешь того, что такое? вокруг, как картина ради окном. Мы из женой окончили спокойный агрофак Петербургского (тогда Ленинградского) университета, симпатия устроилась дворником, а ваш покорный слуга — истопником в котельной. Работаешь одни сутки, два — дома. Инженер в ведь время получал сто тридцатка рублей, а мы в котельной — девяносто, так есть соглашаешься утерять сороковуха рублей, да зато получаешь абсолютную свободу. Читали книжки, бесчисленно читали. Разговаривали. Думали, почто производим идеи. Мечтали по части революции, так боялись — малограмотный дождемся. Закрытую, в общем-то, вели жизнь, ни ложки малограмотный знали об том, ась? творится в мире. Были "комнатные растения". Все себя придумали, как через некоторое время выяснилось, нафантазировали — равно Запад, равно капитализм, равным образом великодержавный народ. Жили миражами. Такой России, как в книжках равным образом в наших кухнях, ввек отнюдь не было. Только у нас в голове.

В перестройку все кончилось … Г рянул капитализм… Девяносто рублей стали вдесятеро долларами. На них — безграмотный прожить. Вышли с кухонь возьми улицу, и туточки выяснилось, аюшки? идей у нас нет, пишущий сии строки нетрудно сидели по сию пору сие время и разговаривали. Откуда-то появились абсолютно кое-кто сыны Земли — молодняк ребята в малиновых пиджаках равно от золотыми перстнями. И от новыми правилами игры: монета очищать — твоя милость человек, денег не имеется — твоя милость никто. Кому это интересно, сколько твоя милость Гегеля токмо прочитал? "Гуманитарий" звучало как диагноз. Мол, все, почто они умеют — сие сдерживать томик Мандельштама в руках. Открылось беда сколько незнакомого. Интеллигенция давно безобразия обнищала. В нашем парке объединение выходным дням кришнаиты устанавливали полевую кухню равно раздавали суп да в некоторой степени затем простенькое с второго. Выстраивалась такая очередь аккуратненьких стариков, почто сокращение в горле. Некоторые изо них прятали свои лица. У нас ко тому времени было сейчас два маленьких детей. Голодали натуральным образом. Начали из женой торговать. Брали в заводе четыре-шесть ящиков мороженого да ехали возьми рынок, туда, идеже бессчетно людей. Холодильников никаких, вследствие мало-мальски часов эскимо еще текло. Тогда раздавали его голодным мальчишкам. Сколько радости! Торговала жена, а автор этих строк так поднесу, ведь подвезу — всё-таки аюшки? нравиться добро был делать, только далеко не продавать. Долго чувствовал себя некомфортно.

Раньше часто вспоминал нашу "кухонную долгоденствие "… Какая была любовь! Какие женщины! Эти бабье презирали богатых. Их грешно было купить. А без дальних разговоров времени возьми чувства ни у кого кто в отсутствии — целое денюжка зарабатывают. Открытие денег — как подъём атомной бомбы…»

Про то, как мы полюбили равным образом разлюбили Г орби

«Горбачевское время… Огромные толпы людей со счастливыми лицами. Сво-бо-да ! Все сим дышали. Газеты были нарасхват. Время больших надежд — оглянуться неграмотный успеешь попадем в рай. Демократия — некий нам зверь. Как сумасшедшие, бегали на митинги: безотлагательно узнаем всю правду по части Сталине, касательно ГУЛАГе , прочитаем запрещенные "Дети Арбата" Рыбакова да часть хорошие книги — равным образом станем демократами. Как да мы со тобой ошибались! Из всех радиоточек кричала эта правда… Скорее, скорее! Читайте! Слушайте! Не по сию пору оказались для этому готовы… Большинство людей отнюдь не были антисоветски настроены, они хотели только лишь одного — важно жить. Чтобы позволено было купить джинсы, " видик " равно максимум мечтаний — автомобиль! Всем желательно яркой одежды, вкусной еды. Когда ваш покорнейший слуга принесла ко дворам солженицынский "Архипелаг ГУЛАГ", моя мамулечка была в ужасе: "Если твоя милость немедленно а невыгодный уйдешь из этой книгой, так моя особа тебя выгоню с дома". У бабушки расстреляли мужа преддверие войной, а она говорила: "Ваську отнюдь не жаль. Арестовали правильно. За продолговатый язык". — "Бабушка, благодаря этому твоя милость сносно ми безвыгодный рассказывала?" — спрашивала я. — "Пусть моя бытие сдохнет вкупе со мной, чтобы вы отнюдь не пострадали". Так жили наши черепки равным образом их родители. Все катком было отутюжено. Перестройку есть никак не народ, сие есть сам индивидуальность — Горбачев. Горбачев равным образом общество интеллигентов…»

«Горбачев — секретный заатлантический агент… Масон … П редал коммунизм. Коммунистов — получай мусорку , комсомольцев — для свалку! Я ненавижу Горбачева из-за то, что-нибудь возлюбленный украл у меня Родину. Советский свидетельство как самую дорогую вещица берегу. Да, да мы из тобой стояли в очереди из-за синюшными цыплятами и протухнуть картошкой, же сие была Родина. Я ее любил. Вы жили в "Верхней Вольте со ракетами", а моя персона жил в великой стране. Рассея всегда для Запада — враг, ее боятся. Кость в горле. Никому далеко не нужна сильная Россия — от коммунистами тож не принимая во внимание них. На нас смотрят как сверху цейхгауз — нефти, газа, сооружение равно цветных металлов. Нефть меняем нате трусы. А была цивилизация кроме шмоток равно барахла . Советская цивилизация! Кому-то надлежит было, ради ее малограмотный стало. Операция ЦРУ. Нами уже управляют американцы. Горбачеву славно из-за сие заплатили … Р ано или время идти на покой его будут судить. Надеюсь, он восхваляет Бога доживет накануне народного гнева. Я с удовольствием прострелил бы ему выя получи Бутовском полигоне. (Стучит кулаком соответственно столу. ) Настало счастье, да? Появились колбаска равно бананы. Валяемся в говне равным образом едим целое чужое. Вместо Родины — большой супермаркет. Если сие называется свобода, ведь ми такая раскованность неграмотный нужна. Тьфу! Народ вверху плинтуса опустили, наш брат рабы. Рабы! При коммунистах кухарка, как говорил Ленин, управляла государством: рабочие, доярки, ткачихи — а теперь в парламенте сидят бандиты. Долларовые миллионеры. Им в тюрьме потребно сидеть, а невыгодный в парламенте. Надули нас из перестройкой!

Я родился в СССР, да ми вслед за тем нравилось. Мой батька был коммунистом, учил читать меня до газете "Правда". Каждый неприсутственный я не без; ним ходили на демонстрацию. Со слезами получи и распишись глазах… Я был пионером, носил пунцовый галстук. Пришел Горбачев, равно ваш покорнейший слуга неграмотный успел сделаться комсомольцем, что до нежели жалею. Я — совок, да? Мои предки — совки, дедушка равным образом повивальная бабка — совки? Мой коммунячный второгодок погиб под Москвой в мешок первом … А моя совковая бабка была в партизанах… Господа либералы отрабатывают свою пайку. Хотят, чтобы мы свое старина считали черной дырой. Я их всех ненавижу: горбачева , шеварнадзе , яковлева , — напишите из маленькой буквы, приближенно ваш покорнейший слуга их ненавижу. Я безграмотный хочу в Америку, я хочу в СССР…»

«То были прекрасные, наивные годы… Мы поверили Горбачеву, без дальних разговоров уж никому круглым счетом несложно не поверим. Многие русские человеки возвращались изо эмиграции в Родину … Б ыл такого типа подъем! Думали, зачем сломаем оный барак. Построим что-то новое. Я окончила филологический медфак МГУ да поступила в аспирантуру. Мечтала брать уроки наукой. Кумиром в те годы был Аверинцев, получи его лекции сходилась весь просвещенная Москва. Встречались и поддерживали дружок в друге иллюзию, ась? живо хорошенького понемножку другая страна, и ты да я после сие боремся. Когда аз многогрешный узнала, зачем моя однокурсница уезжает в Израиль, аспидски удивилась: "Неужели тебе безвыгодный какая досада уезжать? У нас все всего только начинается".

Чем больше говорили равно писали: "Свобода! Свобода!", тем быстрее с прилавков исчезали никак не лишь сыр равным образом мясо, же равным образом соль, и сахар. Пустые магазины. Страшно. Все объединение талонам, как в войну. Нас спасла наша бабушка, симпатия целыми в недалеком будущем бегала за городу равно отоваривала эти талоны. Весь лоджия был забит стиральным порошком, в спальне стояли мешки с сахаром да крупой. Когда выдали талоны для носки, понтифекс заплакал: "Это развязка СССР". Он почувствовал… Папа работал в конструкторском конторка для военном заводе, занимался ракетами, да ему это до жути нравилось. У него было неудовлетворительно высших образования. Вместо ракет завод стал выштамповывать стиральные аппаратура равным образом пылесосы. Папу сократили. Они с мамой были ярые перестроечники : писали плакаты, разносили листовки — да гляди конец … Р астерялись. Не могли поверить, что такое? приволье — возлюбленная видишь такая. Не могли не без; сим смириться. На улицах поуже кричали: "Горбачеву деньги цена, берегите Ельцина!" Несли портреты Брежнева в орденах, а портреты Горбачева — в талонах. Начиналось царствование Ельцина: гайдаровские реформы равным образом вишь это ненавистное ми "купи-продай"… Чтобы выжить, аз многогрешный ездила в Польшу с мешками лампочек да детских игрушек. Полный вагон: учителя, инженеры, люди в белых халатах … В се вместе с мешками равно сумками. Всю Никс сидим равно обсуждаем "Доктора Живаго" Пастернака… пьесы Шатрова … К ак в Москве нате кухне.

Вспоминаю университетских друзей… Мы стали кем угодно, а неграмотный филологами — топ-менеджерами рекламных агентств, банковскими служащими, "челноками"…
Я работаю в агентстве недвижимости у одной дамы, которая приехала из провинции, присутствовавший комсомольский работник. У кого нынче фирмы? Виллы получи и распишись Кипре и в Майами? У бывшей партноменклатуры . Это ко тому, идеже необходимо приискивать гроши партии … А наши вожди… шестидесятники… Они гости получи и распишись войне нанюхались, однако были наивные, как дети… Нам нужно было дневать равно ночлежничать для площадях. Довести деятельность прежде конца — настоять Нюрнберга с целью КПСС. Мы больно памяти разошлись в области домам. Фарцовщики и менялы взяли власть. И назло Марксу, за социализма строим капитализм. (Молчит. ) Но ваш покорный слуга счастлива, в чем дело? жила в сие время. Коммунизм пал! Все, спирт уж никак не вернется. Живем в другом мире равно смотрим нате мiровая другими глазами. Свободное перспирация тех дней я никогда никак не забуду…»

Про то, как пришла любовь, а лещадь окнами танки

«Я была влюблена, ни в отношении нежели другом далеко не могла в большинстве случаев думать. Жила до невозможности этим. И вона мамашенька утречком будит: "Танки подо окнами! Кажется, переворот!" Я чрез сон: "Мама, сие учения". Фиг вам! Под окнами стояли настоящие танки, мы вовеки далеко не видела танки что-то около близко. По телевизору шел балет "Лебединое озеро"… Прибежала мамина подруга, симпатия беда волновалась, почто задолжала партийные взносы ради несколько месяцев. Говорила, почто у них в школе стоял груди Ленина, возлюбленная его вынесла в подсобку, а пока что — ась? вместе с ним делать? Все разом стало быть нате свои места: сего не велено да того нельзя. Диктор зачитывала Заявление что до установление чрезвычайного положения… Мамина содруженица быть каждом слове вздрагивала : "Боже мой! Боже мой!" Отец плевался в телевизор…

Позвонила Олегу… "Едем для Белому дому?" — "Едем!" Приколола значок из Горбачевым. Нарезала бутербродов. В подземка сыны Земли были неразговорчивые, совершенно ждали беды. Всюду танки… танки … Н а броне сидели никак не убийцы, а испуганные пацаны из виноватыми лицами. Старушки кормили их вареными яйцами да блинами. На душе выходит легче, когда возле Белого на дому аз многогрешный увидела десятки тысяч людей! Настроение у всех великолепное. Ощущение, ась? наша сестра по сию пору можем. Скандировали: "Ельцин, Ельцин! Ельцин!" Уже формировались отряды самообороны. Записывали токмо молодых, а пожилым отказывали, да они были недовольны. Какой-то старик возмущался: "У меня коммунисты бытье украли! Дайте добро бы бы умереть красиво!" — "Папаша, отойдите…" Сейчас говорят, что такое? ты да я хотели защитить капитализм… Неправда! Я защищала социализм, да какой-то другой… не советский … И моя особа его защитила! Я круглым счетом думала. Мы все так думали … Ч ерез три дня танки уходили изо Москвы, это уже были добрые танки. Победа! И автор сих строк целовались, целовались…»

Сижу сверху кухне у моих московских знакомых. Тут собралась большая компания: друзья, родственники из провинции. Вспомнили, что такое? будущее очередная круглая дата августовского путча.

— Завтра — праздник…

— А что праздновать-то? Трагедия. Народ проиграл.

— Под музыку Чайковского совдепию похоронили…

— Первое, что-нибудь я сделала, взяла денюжка да побежала в магазины. Знала, нежели бы оно ни кончилось, а цены вырастут.

— Обрадовался: Горби уберут! Надоел поуже оный болтун.

— Революция была декоративная. Спектакль пользу кого народа. Помню полное безразличие, со кем не заговоришь. Выжидали.

— А я позвонил сверху работу — равным образом поезжай вытворять революцию. Выгреб с буфета постоянно ножи, которые были дома. Понимал, сколько война… нужно оружие…

— Я был за коммунизм! У нас в семье — постоянно коммунисты. Вместо колыбельных мамусечка пела нам революционные песни. И внукам в тот же миг поет. «Ты что, не без; ума
сошла?» — говорю. А она: «Я других песен неграмотный знаю». И старичок был большевик… да бабка…

— Вы еще скажите, который формация — красивая сказочка. У мои отца кони исчезли в лагерях Мордовии.

— Я пошел к Белому дому совокупно из родителями. Папа сказал: «Пойдем. А то колбасы равным образом хороших книг безвыгодный склифосовский никогда». Разбирали брусчатку и строили баррикады.

— Сейчас народ протрезвел, да подход для коммунистам меняется. Можно отнюдь не скрывать… Я работал в райкоме комсомола. В первоначальный дата безвыездно комсомольские билеты, чистые бланки да значки забрал до дому равно спрятал в подвале, потом картошку некуда было складывать. Я никак не знал, дьяволом они ми нужны, хотя представил, как придут отпечатывать равным образом всегда сие уничтожать, а сие были дорогие для меня символы.

— Мы могли пойти лишать жизни наперсник друга… Бог спас!

— Наша дщерь лежала в роддоме. Я пришла ко ней, а она: «Мам, мятеж будет? Гражданская столкновение начнется?»

— Ну а я окончил военное училище. Служил в Москве. Дали бы нам распоряжение кого-то арестовать, да мы вместе с тобой бы, вне всяких сомнений, сей завет выполнили. Многие бы выполнили его не без; усердием. Надоела анахренархия в стране. Все раньше было ясно да ясно, всегда согласно предписанию. Был порядок. Военные любят так жить. Вообще гоминидэ любят в такой мере жить.

— Я боюсь свободы, придет алкоголик муж равно спалит дачу.

— Какие, братцы, идеи? Жизнь коротка. Давайте выпьем!

09 августа 0001 года — десятилетний торжество августовского путча. Я в Иркутске — столице Сибири. Беру ряд блиц-интервью бери улицах города.

Вопрос:

— Что было бы, если бы ГКЧП победил?

Ответы:

— Сохранили бы великую страну…

— Посмотрите на Китай, идеже коммунисты у власти. небесная империя стал другой экономикой в мире…

— Горбачева и Ельцина судили бы как изменников Родины.

— Залили бы страну кровью … И забили бы людьми концлагеря.

— Не предали бы социализм. Не разделились бы бери богатых равно бедных.

— Не было бы никакой войны в Чечне.

— Никто никак не смел бы говорить, что-нибудь Гитлера победили американцы.

— Я непосредственно стоял у Белого дома. И у меня чувство, зачем меня обманули.

— Что было бы, если бы восстание победил? А симпатия равно победил! Памятник Дзержинскому свергли, а Лубянка осталась. Строим общество равных возможностей по-под руководством КГБ.

— Моя общежитие не изменилась бы…

Про то, как вещи уравнялись не без; идеями да словами

«Мир рассыпался на десятки разноцветных кусочков. Как нам хотелось, дабы серые советские будни скорее превратились в сладкие картинки изо американского кино! О том, как мы стояли у Белого дома, поуже бедно который вспоминал … Т е три дня потрясли мир, же далеко не потрясли нас… Две тысячи засранец митингуют, а накипь едут мимо равным образом смотрят получи и распишись них как в идиотов . Много пили, у нас денно и нощно беда сколько пьют, хотя в этом случае особенно бессчётно пили. Общество замерло: много двинемся? То ли хорош капитализм, в таком случае ли короче благонравный социализм? Капиталисты жирные, страшные — сие нам внушили от детства… (Смеется.)

Страна покрылась банками да торговыми палатками. Появились капли кое-кто вещи. Не топорные опорки равно старушечьи платья, а вещи, в отношении которых автор сих строк всегда мечтали: джинсы, дубленки… женское китайка равно хорошая яндова … В се цветное, красивое. Наши советские барахло были серые, аскетичные , они были похожи получай военные. Библиотеки равно театры опустели. Их заменили базары да коммерческие магазины. Все захотели быть счастливыми, выудить успех сейчас. Как дети, открывали в целях себя свежий поднебесная … П ерестали низвергаться в бесчувствие в супермаркете… Знакомый юноша занялся бизнесом. Рассказывал мне: стержневой в один из дней привез тысячу банок растворимого
напиток бодрости — расхватали ради пару дней, купил сто пылесосов — равным образом в момент размели. Куртки, свитера, всякая пустое — всего-навсего давай! Все переодевались, переобувались. Меняли технику равно мебель. Ремонтировали дачи … З ахотели совершать красивые заборчики да крыши… Начнем иногда не без; друзьями вспоминать, где-то со смеху умираем… Дикари! Совершенно нищие были люди. Всему полагается было твердить … В советское время разрешалось заключать числа книг, да невыгодный дорогую машину равным образом дом. И мы учились ладно одеваться, за обе щеки готовить, заутро не я лятекс да йогурт… Я до этого презирала деньги, вследствие этого в чем дело? малограмотный знала, который это такое. В нашей семье не дозволяется было бросать что касается деньгах. Стыдно. Мы выросли в стране, в которой деньги, допускается сказать, отсутствовали. Я, как все, получала приманка сто двадцать рублей — равным образом ми хватало. Деньги пришли с перестройкой. С Гайдаром. Настоящие деньги. Вместо " Наше судьба — коммунизм" на суше и получи море висели растяжки "Покупайте! Покупайте!" Хочешь — путешествуй. Можешь увидеть Париж … И ли Испанию… Фиеста… побои быков… Я об этом читала у Хемингуэя, читала равно понимала, в чем дело? никогда в жизни сего неграмотный увижу. Книги были где бы жизни … Т ак кончились наши ночные бдения на кухнях равно начались заработки, приработки. Деньги стали синонимом свободы. Это волновало всех. Самые сильные равно агрессивные занялись бизнесом. О Ленине да Сталине забыли. Так наша сестра спаслись от гражданской войны, а в таком случае вдругорядь бы были "белые" и "красные". "Наши" — "не наши". Вместо месячные — вещи… Жизнь! Выбрали красивую жизнь. Никто далеко не хотел со вкусом умирать, всё-таки хотели красиво жить. Другое дело, сколько пряников в всех отнюдь не хватило…»

«Советское время … У Слова был священный, чародейный статус. И согласно инерции в интеллигентских кухнях пока что говорили об Пастернаке, варили суп, невыгодный выпуская с рук Астафьева да Быкова, однако долгоденствие до этого времени эпоха доказывала, что сие поуже неважно. Слова шиш никак не значат. В девяносто первом… Мы положили нашу маму в больницу вместе с тяжелой пневмонией, равным образом она вернулась с того места героиней, у нее зев со временем никак не закрывался. Рассказывала касательно Сталине, об убийстве Кирова, в рассуждении Бухарине… Ее готовы были прислушиваться число равным образом ночь. Люди тогда хотели, чтоб им открыли глаза. А не далее как симпатия сызнова попала в больницу, да как долго затем была, столько молчала. Лет пяточек прошло всего-то, равно достижимость сделано распределила роли иначе. Героиней получи сей раз была баба крупного бизнесмена … О немели совершенно через ее рассказов… Какой у нее лачуга — триста квадратных метров! Сколько прислуги: кухарка, нянька, водитель, вертоградарь … О тдыхать с мужем ездят в Европу… Музеи — понятно, а бутики… Бутики! Одно кольцо столько-то карат, а другое … А подвески… золотые клипсы… Полный аншлаг! О ГУЛАГе не ведь — не то по части чем-то таком ни слова. Ну было да было. Что теперь спорить со стариками?

Я заходила соответственно привычке в букинистический — тама ничтоже сумняшеся стояли все двести томов " Всемирки " и "Библиотека приключений", та самая — оранжевая, которой автор бредила. Смотрела получи и распишись корешки равно долготно вдыхала нынешний запах. Лежали крыша мира книг! Интеллигенты распродавали домашние библиотеки. Публика, конечно, обеднела, хотя не из-за сего книги выносили изо дома, малограмотный токмо по вине денег — книги разочаровали. Полное разочарование. Стало уж похабно задавать вопрос: "А что-нибудь ты сейчас читаешь?" В жизни сверх меры многое изменилось, а в книгах сего нет. Русские романы неграмотный учат, как выхлопотать успеха в жизни. Как сложение богатым… Обломов лежит в диване, а герои Чехова все период пьют как-никак да жалуются для жизнь… (Молчит.) Не дай Князь мира жить в эпоху перемен — слышно китайцы. Мало кто такой изо нас сохранился таким, каким был. Куда-то исчезли приличные люди. Всюду локти равным образом зубы…»

«Если о девяностых… Я бы далеко не сказал, сколько сие было красивое время, оно было отвратительное. Произошел путч в умах возьми сто восемьдесят градусов… Кто-то далеко не выдержал равно сошел от ума, больницы пользу кого душевнобольных были переполнены. Я навещал тама своего друга: один кричит: "Я — Сталин! Я — Сталин!", а другой: "Я — Березовский! Я — Березовский!". Их все отсоединение — сталиных равно березовских . На улицах всё-таки миг стреляли. Убили огромное наличность людей. Каждый число шли разборки. Урвать . Успеть. Пока остальные никак не успели. Кого-то разорили, кого-то посадили. С трона — в подвал. А от другой стороны, удовольствие — все происходит нате твоих глазах…

В банках стояли очереди людей, желающих вчинить свое дело: растворить булочную, продавать электронику… Я равным образом был в этой очереди. И меня удивило, как нас много. Какая-то тетюха в вязаном берете, мальчоночек в спортивной курточке, здоровенный мужик, смахивающий возьми зэка … С емьдесят с лишним планирование учили: безграмотный в деньгах счастье, до сей времени лучшее в жизни человек получает бесплатно. Любовь, например. Но стоило не без; трибуны произнести: торгуйте, богатейте — совершенно забыли. Все советские книжки забыли. Эти люди абсолютно неграмотный были похожи для тех, не без; кем автор сидел прежде утра да бренчал на гитаре. Три аккорда из грехом наплевать аз многогрешный выучил. Единственное, что-то их объединяло вместе с "кухонными" людьми, этак сие то, в чем дело? им равным образом надоели кумачовые флаги да все каста мишура: комсомольские собрания, политзанятия… Социализм считал человека глупеньким…

Я ахти хорошо знаю, что-нибудь такое мечта. Все допубертатность ваш покорнейший слуга просил нарыть ми велосипед, равным образом мне его отнюдь не купили. Бедно жили. В школе моя персона фарцевал джинсами, в институте — советской военной формой добродетель символикой разной. Иностранцы покупали. Обычная спекулянт . В советское время вслед сие сажали в предел с трех прежде пяти лет. Отец бегал вслед мной с ремнем равно кричал: "Спекулянт! Я перед Москвой убиение проливал, а вырастил такое говнецо !". Вчера преступление, пока — бизнес. В одном месте купил гвозди, в другом набойки — упаковал в полиэтиленовый кошелка равно продал как небывалый товар. Принес к родным пенатам деньги. Накупил всего, безраздельный холодильник. Родители ждали, в чем дело? за мной придут да арестуют. (Хохочет. ) Торговал бытовой техникой. Скороварками, пароварками … П ригонял из Германии машину из прицепом сего добра. Все шло массой … У меня в кабинете стояла хлебница из-под компьютера, полная денег, я только таково понимал, ась? сие деньги. Берешь, берешь изо этой коробки, а там все далеко не кончается. Уже слыхать весь купил: тачку, квартиру… хронометр " Роллекс "… Помню сие опьянение… Ты можешь претворить в жизнь всё-таки близкие желания, тайные фантазии. Я бездна узнал о себе: во-первых, сколько у меня не имеется вкуса, а во-вторых, зачем аз многогрешный закомплексован . Не умею не без; деньгами обращаться. Я не знал, аюшки? взрослые деньжата должны работать, они безвыгодный могут лежать. Деньги — такое же поверка к человека, как власть, как влечение … М ечтал… И моя особа поехал в Монако. В игорный дом Монте-Карло проиграл огромные деньги, адски много. Меня несло… Я был рабом своей коробки. Есть немного погодя деньжонки или — или нет? Сколько их? Их следует состоять больше и больше. Меня перестало поглощать то, который интересовало раньше. Политика… митинги … У мер Сахаров. Я сделай так со ним попрощаться. Сотни тысяч людей … В се плакали, да я плакал. А туточки без году неделю читаю касательно нем в газете: "умер великий юродивый России". И пишущий эти строки подумал, что такое? симпатия в обыкновенный час умер. Вернулся из Америки Солженицын, однако бросились в нему. Но он не понимал нас, а пишущий сии строки его. Иностранец. Он приехал в Россию, а за окном Чикаго…

Кем бы мы был, если бы малограмотный перестройка? ИТР вместе с жалкой зарплатой… (Смеется.) А в ту же минуту у меня своя глазная клиника. Несколько сотен личность зависят ото меня со своими семьями, дедушками, бабушками. Вы копаетесь в себе, рефлектируете, а у меня этой проблемы нет. Я работаю с утра до ночи равным образом ночь. Закупил новейшее оборудование, отправил хирургов нет слов Францию возьми стажировку. Но мы неграмотный альтруист, я хорошо зарабатываю. Всего добился сам по себе … У меня было только триста долларов в кармане… Начинал дельце от партнерами, от которых вас бы в бесчувствие упали, буде бы они неотложно зашли в комнату. Гориллы! Лютый взгляд! Теперь их поуже нет, они исчезли, как динозавры. Ходил в бронежилете, в меня стреляли. Если черт знает кто ест колбасу хуже, нежели я, меня сие далеко не интересует. Вы но весь хотели, так чтобы был капитализм. Мечтали! Не кричите, что такое? вы обманули…»

Про то, что мы выросли промежду палачей да жертв

«Идем вечером из кино. В луже месяцы лежит мужчина. На спине в плаще дырка ото пули. Возле него есть расчет милиционер. Так коренной единожды автор увидел убитого человека. Скоро привык для этому. Дом свой большой, двадцать подъездов. Каждое утро нет слов дворе находили труп, равным образом уж да мы от тобой безграмотный вздрагивали. Начинался истовый капитализм. С кровью. Я ожидал с себя потрясения, а его никак не было. После Сталина у нас другое касательство ко крови… Помним, как домашние убивали своих … И насчет массовые убийства людей, которые неграмотный знали, за что их убивают… Это осталось, сие присутствует в нашей жизни. Мы выросли среди палачей равным образом жертв … Д ля нас заведенным порядком — жить вместе. Нет размер в ряду мирным равно военным состоянием. Всегда война. Включишь телевизор — безвыездно ботают за фене: равно политики, и бизнесмены, равным образом руководитель — откаты, взятки, распилы… Человеческая жизнь — начихать равным образом растереть. Как в зоне…»

«Почему автор сих строк не осудили Сталина? Я вы отвечу … Ч тобы признать виновным Сталина, надо дать срок своих родных, знакомых. Самых близких людей. Расскажу про свою семью… Папу посадили в тридцатка седьмом; популярность богу, он вернулся, а отсидел чирик лет. Вернулся равным образом ахти хотел населять … С ам удивлялся, аюшки? ему затем всего, ась? некто видел, хочется жить… Так было никак не со всеми, далече отнюдь не со всеми… Мое колено выросло с папами, которые вернулись сиречь с лагерей, либо — либо со войны. Единственно, о нежели они могли нам рассказать, круглым счетом сие относительно насилии. О смерти. Они редко смеялись, бессчётно молчали. И пили… пили … В конце концов спивались. Второй разновидность … Т е, кого не посадили, боялись, что такое? посадят. Все сие малограмотный месячишко тож два, а годами длилось — годами! А кабы невыгодный посадили, ведь вопрос: вследствие этого всех посадили, а меня нет? Что пишущий эти строки делаю далеко не так? Могли арестовать, а могли обратить получи и распишись работу в НКВД… Партия просит, ассоциация приказывает. Выбор неприятный, а многие должны были его выработать … А пока что по части палачах… Обыкновенных, отнюдь не страшных… Донес держи папу свой сосед… дядько Юра… Из-за пустяка, как говорила мама. Мне было семь лет. Дядя Юра брал сверху рыбалку своих ребятишек и меня, катал возьми лошади. Чинил выше- забор. Понимаете, абсолютно другой портрет палача из что можно заключить — обиходный человек, пусть даже хороший… Нормальный … А рестовали папу равно сквозь серия месяцев забрали папиного брата. При Ельцине ми дали его дело, дальше лежало до некоторой степени доносов, один написала тетя Оля… Племянница… Красивая женщина, веселая… Хорошо пела… Она сделано была старая, автор этих строк спросил: "Тетя Оля, расскажи по отношению число седьмом годе…" — "Это был самый удачный год в моей жизни. Я была влюблена", — ответила симпатия мне… Папин братик неграмотный вернулся домой. Пропал. В тюрьме тож в лагере — неизвестно. Мне было трудно, хотя моя персона так-таки задал вопрос, каковой меня мучил: "Тетя Оля, дьявол твоя милость сие сделала?" — "Где твоя милость видел честного человека в сталинское время?" (Молчит.) А вновь был дядечка Павел, который служил в Сибири в войсках НКВД … П онимаете, не существует химически чистого зла… Это никак не всего только Сталин да Берия… Это и дядько Юра, равно красивая тетя Оля…»

Первое мая. В нынешний день-деньской коммунисты проходят в области улицам Москвы многотысячным маршем. Столица заново «краснеет»: красные флаги, красные шарики, красные футболки с серпом равным образом молотом. Несут портреты Ленина да Сталина. Портретов Сталина больше. Плакаты: «В гробу наша сестра видели ваш капитализм!», «Красное орифламма — на Кремль!». Обычная белокаменная достаточно нате тротуаре, «красная» получается лавиной по проезжей части. Между ними однако период так тому и быть перепалка, кой-где доходящая по драк. Полиция бессильна раздробить сии двум Москвы. А моя особа малограмотный успеваю зачислить все, что слышу…

— Похороните Ленина, притом сверх почестей.

— Американские лакеи! За ась? продали страну?

Дураки вы, братцы…

— Ельцин и его братва украли у нас все. Пейте! Богатейте! Когда-то сие кончится…

— Боятся народу прямо сказать, почто строим капитализм? Оружие готовы ухватиться все, ажно моя мама-домохозяйка.

— Штыком много чего позволяется сделать, однако трудиться держи нем неудобно.

— А автор бы буржуинов проклятых танками давил!

— Коммунизм придумал жидок Маркс…

— Спасти нас может токмо единодержавно особа — собрат Сталин. Его бы нам получи и распишись двушничек дня … Р асстрелял бы их всех — равно нехай уходит, ложится.

— И слава тебе, господи! Я по всем статьям святым поклонюсь.

— Сталинские сцуки ! У вам рождение получи руках снова малограмотный остыла. Царскую взяв семь раз с каковой сие радости убили? Не пожалели ажно детей.

— Великую Россию никак не сделаешь сверх великого Сталина.

Засрали народу мозги…

— Я простой человек. Сталин простых людей далеко не трогал. В нашем роду ни один человек безвыгодный пострадал — все рабочие. Летели головы начальников, а азбучный индивидуальность жил спокойно.

— Красная гебня ! Скоро договоритесь вплоть до того, зачем никаких лагерей не было, опричь пионерских. Мой старый гриб был дворником.

— А выше- землемером.

— Машинистом…

У Белорусского вокзала начался митинг. Толпа взрывалась так аплодисментами, в таком случае криками: «Ура! Ура! Слава!». В конце весь жилище грянула песню для аргументация «Варшавянки» — русской «Марсельезы», из новым текстом: «Сбросим от себя либеральные цепи, сбросим алый нелегальный режим». После этого, свернув красные флаги, одни заспешили для метро, кое-кто выстроились в очереди недалече киосков с пирожками да пивом. Начались народные гуляния. Плясали и веселились. Старая юница в красной косынке кружилась и притоптывала округ гармониста: «Мы озорно пляшем у елки большой. На Родине нашей нам где-то хорошо! Мы припеваючи пляшем, пишущий сии строки заливисто поем, равно песенку нашу ты да я Сталину шлем…». У самого метрополитен меня догнали пьяные частушки: « Отъебися безвыездно плохое, приебись хорошее».

Про то, что нам полагается выбирать:
великую историю или — или банальную бытие

У пивного ларька вечно шумно. Народ разный. Тут встретишь профессора, работягу, студента, бомжа … П ьют да философствуют. Все в отношении том же — насчёт судьбах России. О коммунизме.

— Я — человек пьющий. Почему автор пью? Мне моя дни невыгодный нравится. Я хочу сделать кульбит немыслимый не без; через алкоголя да каким-то образом перенестись в другое место. И после этого совершенно склифосовский изысканно да хорошо.

— Для меня вопрос достаточно больше конкретно: идеже автор этих строк хочу населять — в великой стране или в нормальной?

— Я любил империю… Мне житьё задним числом империи скучна . Неинтересна.

— Великая идея требует крови. Сегодня пустое место никак не хочет защищать где-то. На какой-то войне. Как в праздник песне: "Всюду деньги, деньги, деньги. Всюду деньги, господа…" А неравно ваш брат настаиваете, что такое? у нас убирать цель, так какая она? Каждому сообразно " мерседесу " равным образом путевке в Анталию ?

— Русскому человеку надлежит нет слов нечто вверяться … В ерить в светлое, возвышенное. У нас в подкорке заложены империя и коммунизм. Героическое нам ближе.

— Социализм заставлял человека обитать в истории… торчать подле чем-то великом…

Блять !! Мы такие духовные, да мы из тобой такие специальные.

— Не было у нас демократии. Какие ты да я от вами демократы?

— Последнее великое факт в нашей жизни — перестройка.

— Святая может быть всего только великой либо далеко не бытовать совсем. Нам нужна сильная армия.

Ну получи хрена ми великая страна? Хочу обитать в маленькой, такой, как Дания. Без ядерного оружия, безо нефти равным образом газа. Чтобы сам черт меня не бил револьвером до голове. Может, тем временем ты да я в свой черед научимся тротуары шампунем мыть…

— Коммунизм — непосильная интересах человека теорема … У нас издревле так: то ли конституции хочется, в таком случае ли севрюжины из хреном…

— Как моя особа завидую людям, у которых была идея! А наш брат теперь живем вне идеи. Хочу великую Россию! Я ее безграмотный помню, же знаю, почто возлюбленная была.

Была великая территория из очередью вслед туалетной бумагой… Я хорошо помню , как пахли советские столовые равно советские магазины.

— РФ спасет мир! И самоё круглым счетом спасется!

— Мой папа до девяноста парение дожил. Говорил, зачем в его жизни шиш хорошего никак не было, только война. Это все, в чем дело? я умеем.

— Бог — сие бесконечное, которое убирать в нас… Мы сотворены объединение образу и подобию…

Про все…

«Во ми советского было девяносто процентов… Я отнюдь не понимала, что происходит. Помню, как выступал сообразно телевидению Гайдар: учитесь торговать… рынок нас спасет … купил держи одной улице бутылку минеральной воды да продал ее возьми другой — сие бизнес. Люди слушали с недоумением. Я приходила домой. Закрывала дверца да плакала. У мамы инсульт, приближенно ее весь сие напугало. Может, они хотели несколько хорошее сделать, но им малограмотный хватило сострадания ко собственному народу. Никогда далеко не забуду стариков, просящих милостыню, они шеренгами стояли по-под дороги. Застиранные шапочки, заштопанные пиджачки… Бегу получи работу равно со работы — боюсь глаза поднять … Р аботала моя персона получи и распишись парфюмерной фабрике. Вместо денег выдавали нам духи… косметику…»

«У нас в классе училась бедная девочка, ее шнурки погибли в автомобильной катастрофе. Она осталась из бабушкой. Весь годок ходила в одном и книжка но платье. Так чисто ее никому малограмотный было жалко. Как-то борзо стало стыдно оказываться бедным…»

«О девяностых не жалею… Бурлящее светлое время. Я, которая заранее малограмотный интересовалась политикой и безвыгодный читала газет — пошла баллотироваться в депутаты. Кто были прорабы перестройки? Писатели, художники… Поэты … Н а первом съезде народных депутатов гулаг автографы можно было собирать. Мой спутник жизни — экономист, возлюбленный сходил со ума ото этого: "Глаголом предавать огню сердца людей — сие поэты умеют. Революцию ваша милость сделаете. А дальше, следом — что? Как будете устраивать демократию? Кто? Теперь понятно, ась? у вам получится". Смеялся надлежит мной. Мы ради сего из ним развелись … Н относительно спирт оказался прав…»

«Страшно стало, поэтому народность равным образом сделай так в храмы. Когда автор верил в коммунизм, ми не нужна была церковь. А баба моя ходит со мной ради того, ась? в церкви батюшка говорит ей: "Голубушка"».

«Мой зачинатель был честным коммунистом. Я коммунистов безграмотный виню, автор этих строк виню коммунизм. До этих пор не знаю, как ми отсрочиваться для Горбачеву … К этому Ельцину… Очереди равным образом пустые прилавки забываются скорее, нежели червленый стяг над Рейхстагом».

«Мы победили. А кого? Зачем? По телевидению получи одном канале идет фильм, идеже "красные" бьют "белых", а держи другом — храбрые "белые" бьют "красных". Шизофрения!»

«Все время говорим об страдании … Э так свой маршрут познания. Западные люди кажутся нам наивными, в силу того что который они отнюдь не страдают, как мы, у них есть лекарство ото любого прыщика. Зато автор сих строк сидели в лагерях, в войну землю трупами завалили, голыми руками гребли ядерное уголь в Чернобыле … И днесь сидим получай обломках социализма. Как со временем войны. Мы такие тертые, наша сестра такие битые. У нас кровный язык… Язык страдания…

Пробовал заговорить об этом со своими студентами … С меялись мне в лицо: "Мы невыгодный хотим страдать. Для нас бытье — сие что-то другое". Ничего пока что неграмотный поняли в рассуждении нашем недавнем мире, а живем в новом. Целая культура — получай свалке…»

Из главы «Десять историй в красном интерьере»

О красоте диктатуры и тайне бабочки в цементе

сияющая Юрьевна С. — секретарь райкома партии, 09 парение

Ждали меня вдвоем — самоё светлая Юрьевна, из которой ты да я договаривались что до встрече, и ее московская содруженица Анночка Ильинична М , приехавшая погостить. Она после этого но включилась в разговор: «Давно хочу, воеже кто-то объяснил мне, что такое? от нами происходит». Ничего в их рассказах не совпадало, не считая знаковых имен: Горбачев, Ельцин … Н в рассуждении у каждой был частный Горбачев, равно кровный Ельцин. И приманка девяностые.

избранная Юрьевна:

— Разве уже надо выбухать по части социализме? Кому? Еще весь — свидетели. Честное слово, удивлена, который ваша сестра ко ми пришли. Я — коммунистка… номенклатура… Нам а без дальних слов не дают трепотня … затыкают рот. Ленин — бандит, Сталин… Мы все преступники, пускай бы нате моих руках отсутствует ни перлы крови. Но получи нас клеймо, на всех…

Может быть, через полсотни или — или сто парение что до праздник нашей жизни, которая называлась социализмом, будут отмечать объективно. Без слез равно проклятий. Начнут раскапывать, как древнюю Трою. Недавно не выделяя частностей хоть куда сообщить по отношению социализме было нельзя. На Западе после крушения совок поняли, в чем дело? марксистские идеи безвыгодный кончились, их надо развивать. Не творить молитву для них. Баронск малограмотный был со временем идолом, как у нас. Святым! Сначала я его боготворили, а следом предали анафеме. Все перечеркнули. Наука равно как принесла человечеству неисчислимые бедствия. Давайте тогда истреблять ученых! Проклянем отцов атомной бомбы, а снова полегче — начнем с тех, кто именно баллистит изобрел! С них … Р азве автор не права? (Я неграмотный успеваю отпарировать нате ее вопрос.) Правильно… правильно, в чем дело? из Москвы выбрались. В Россию, не возбраняется сказать, приехали. По Москве когда-когда гуляешь, кажется, сколько равным образом я Европа: роскошные машины, рестораны… Золотые купола блестят! А ваш брат послушайте, в рассуждении нежели у нас народ говорят в провинции… РФ — сие малограмотный Москва, Московия — сие Самара, Тольятти, Челябинск… жопинск тот или иной … Что для московских кухнях дозволяется пронюхать что до России? На тусовках ? Бла-бла-бла … большая деревня — какого-то другого государства, а безвыгодный того, почто следовать кольцеобразный дорогой. Туристический рай. Москве никак не верьте…

К нам приезжают и сразу: ну, сие совок. Люди живут адски недостаточно ажно объединение российским меркам. Ругают богатых, злятся нате всех. Ругают государство. Считают, сколько их обманули, никто им безграмотный говорил, аюшки? короче капитализм, они думали, что-нибудь строй начнут исправлять. Ту жизнь, которую однако знали. Советскую. Пока они в митингах драли глотки: «Ельцин! Ельцин!» — их обобрали. Без них разделили заводы и фабрики. И нефть, равным образом метан — то, сколько как говорится, через Бога. Но это всего теперь поняли. А в девяносто первом постоянно в революцию пошли. На баррикады. Хотели свободы, а что-нибудь получили? Ельцинскую… бандитскую революцию… Сына моей подруги символически малограмотный убили ради социалистические идеи. Слово «коммунист» было оскорблением. Свои пацаны во дворе малость парня отнюдь не убили. Знакомые. Сидели в беседке не без; гитарами и разговаривали: скоро, мол, пойдем стенкой нате коммунистов, вздергивать будем их сверху фонарях. Мишка Слуцер — батя его у нас в райкоме работал — спирт мальчоночка начитанный, процитировал им английского писателя Честертона: «человек вне утопии незначительно побольше страшен, нежели лицо без носа…». И его ради сие — ботинками… сапогами… «А, жиденыш ! Кто революцию в семнадцатом году делал?» Я помню данный бле ск в гл азах людей в начале перестройки, никогда его безграмотный забуду. Коммунистов готовы были линчевать, заниматься соответственно этапу … В мусорныx контейнерах валялись книги Маяковского, Горького… Сдавали получи и распишись макулатуру сочинения Ленина. Я подбирала… да! Вот! Я ни с почему невыгодный отрекаюсь! Ничего безграмотный стыжусь! Не меняла масть да неграмотный перекрашивалась изо красного цвета в серый. Есть такие люди: «красные» придут — они светло встречают «красных», «белые» придут — они с настроением встречают «белых». Кульбиты совершались потрясающие: в канун — коммунист, теперича — ультрадемократ . На моих глазах «честные» коммунисты превращались в верующих и либералов. А пишущий эти строки люблю равным образом отродясь невыгодный разлюблю изречение «товарищ». Хорошее слово! Совок? Прикусите язык! Советский индивидуальность был весть хороший человек, спирт был в силах покатиться вслед Урал, в пустыню — про идеи, а малограмотный за доллары. Не из-за чужие деньги бумажки. Днепрогэс, Сталинградская битва, выход в отверстый космическое пространство — сие всё-таки он. Великий Совок! Мне вплоть до этих пор приятно писать — СССР. Это была моя страна, а немедленно ваш покорный слуга живу безвыгодный в своей стране. В иностранный стране моя персона живу.

Советской я родилась … Н аша старушенция безграмотный верила в Бога, но верила в коммунизм. А отечественный папа римский поперед самой смерти ждал, в чем дело? социализм вернется. Уже пала Берлинская стена, развалился Советский Союз, а спирт все равно ждал. Навеки разругался со своим лучшим другом, в некоторых случаях оный назвал флаг красной тряпкой. Наш червленый флаг! Кумачовый! Папа был получи финской войне, ради что они воевали, симпатия где-то да неграмотный понял, так надлежит было идти, да симпатия пошел. Об этой войне молчали, называли ее безвыгодный войной, а финской кампанией. Но папа нам рассказывал… Тихо. Дома. Редко, да вспоминал. Когда выпьет… Пейзаж его войны — зимний: перелесок да метровой высоты снег. Финны воевали в лыжах, в белых маскхалатах, появлялись вдоль-поперек неожиданно, как ангелы. «Как ангелы» — сие папины слова… Могли вслед за Морана склеивать заставу, целую роту. Мертвые … В папиных воспоминаниях мертвые денно и нощно лежали в лужах крови, с сонного человека гости из ась? не запрещается заключить ужас много. Крови было столько, что-то возлюбленная проедала метровый снег. После войны папаня отнюдь не был в силах приколоть даже курицу. Кролика. Сильно расстраивался через вида любого убитого животного и теплого запаха крови. Он боялся больших деревьев вместе с плотный кроной, на таких деревьях большей частью прятались финские снайперы, их называли «кукушками». (Молчит.) Хочу присчитать … О т себя… После Победы наш городок утопал в цветах, сие драка какое-то было. Самый передовой золотые шары — георгины, его клубни полагается было по зиме сохранять, в надежде далеко не замерзли. Боже упаси! Их укутывали, укладывали, как лже- сие крохотный ребенок. Цветы росли возле домов, из-за домами, у колодцев равно по заборов. После страха особенно хочется жить, радоваться. А позже дары флоры исчезли, в тот же миг сего еще нет. А моя персона помню … В спомнила сейчас… (Молчит.) Папа … П ровоевал отечественный батя общей сложности полгода да попал в плен. Как симпатия попал в плен? Они наступали за замерзшему озеру, а артиллерия противника била за льду. Мало кто такой доплывал прежде берега, а те, который доплывал, они уж были помимо сил равным образом без участия оружия. Полуголые. Финны им в таком разе протягивали руки. Спасали. Кто-то хватался вслед за эту руку, а один человек … Б ыло много таких, кто такой никак не принимал поддержка ото врага. Их приближенно учили. А папа ухватился ради чью-то руку, его вытащили. Я славно помню папино удивление: «Они дали ми шнапса, с целью ваш покорнейший слуга согрелся. Одели в сухое. Смеялись равным образом хлопали по плечу: "Живой, Иван!"» Папа сначала ни в жизнь далеко не видел врагов вблизи. Не понимал, зачем они радуются…

В сороковом году закончилась финская кампания… Советских военнопленных обменяли сверху финнов, которые находились у нас в плену. Навстречу друг другу они шли колоннами. Финнов, нет-нет да и они поравнялись со своими, стали обнимать, давить им цыпки … Н аших встретили невыгодный так, их встретили как врагов. «Братцы! Родненькие!» — кинулись они ко своим. — «Стоять! Шаг в сторону — стреляем!» Колонну оцепили солдаты не без; овчарками да повели в с открытыми глазами приготовленные бараки. Вокруг бараков — колючая проволока. Начались допросы… «Как твоя милость попал в плен?» — спросил следачок папу. — «Меня чухна вытащили изо озера». — «Ты — предатель! Ты спасал свою шкуру, а далеко не Родину». Папа также считал, что он виноват. Их приближенно учили … Н е было никакого суда. Вывели всех возьми площадь равным образом зачитали под строем приказ: полдюжины парение лагерей за измену Родине. Отправили в Воркуту. Там они строили железную дорогу в вечной мерзлоте. Бог мой! Сорок центральный год… Немцы уж по-под Москвой … А им безвыгодный говорили, зачем поход началась — они а враги, будут радоваться. Уже весь Беларусь лещадь немцами. Взят Смоленск. Когда они узнали об этом, приёмом безвыездно захотели для фронт, писали корреспонденция начальнику лагеря… Сталину… Им отвечали : вы, мол, сволочи, работайте сверху победу в тылу, бери фронте нам предатели неграмотный нужны. И они… папа… аз многогрешный ото папы сие слышала… Они целое плакали … (Молчит.) Вот из кем бы вам встретиться … Н насчёт папы сделано нет. Лагерь ему жизнь укоротил. И перестройка. Он беда страдал. Не понимал, аюшки? случилось. Со страной, не без; партией. Наш папаня … В лагере за шесть парение дьявол забыл, что-нибудь такое розмарин равно вилок капусты… простыня и подушка… Три раза в число им давали баланду, буханочка питание — на двадцать пятерка человек. А спали — около голову полено, заместо матраца — доски на полу. Наш папа… Странный симпатия был, отнюдь не этакий папа, как у других … Н е был в состоянии бить коня иначе корову, толкнуть ногой собаку. Мне всегда было папу жалко. А остальные мужской элемент надо ним смеялись: « Ну каковой твоя милость мужик? Баба!» Мама плакала, в чем дело? он… начинай аюшки? дьявол не такой, как все. Возьмет в пакши вилок капусты равно разглядывает… Помидор … П ервое пора не вдаваясь в подробности молчал, вничью от нами безвыгодный делился. Лет вследствие червон заговорил. Не раньше… ага … О низ время в лагере симпатия возил мертвых. За праздник собиралось десять-пятнадцать трупов. Живые возвращались в бараки пешком, а мертвые — для санях. С мертвецов им приказывали сбрасывать одежду, равно мертвецы лежали в санях голые, как тушканчики. Это автор говорю папиными словами… Сбивчиво у меня итак … И з-за чувств… волнуюсь, да… Первые двум годы в лагере никто изо них далеко не верил, что-то выживет; касательно доме вспоминали те, у кого был срок пять-шесть лет, а у кого эра десять-пятнадцать лет, об доме молчали. Никого они отнюдь не вспоминали: ни жен, ни детей. Ни родителей. «Если начнешь вспоминать, не выживешь», — папины слова. А автор его ждали… «Вот папашка вернется… и меня безвыгодный узнает…», «Наш папочка…». Хотелось сверхкомплектный разок выпалить это слово — «папа». И спирт вернулся. Бабушка увидела недалече калитки человека в солдатской шинели: «Солдатик, кого вас ищете?» — «Мама, твоя милость меня не узнала?» Бабушка идеже стояла, со временем да упала. Так папа вернулся … В есь был обмороженный, цирлы да руки он ни в жизнь никак не был в силах согреть. Мама? Мама говорила, что-нибудь гора вернулся потом лагеря добрым, а возлюбленная боялась… ее пугали … который оттуда возвращаются злыми. А выше- папа римский хотел торжествовать жизни. На постоянно случаи у него была поговорка: «Мужайся — худшее сызнова впереди».

Забыла … З абыла, идеже сие происходило… в каком месте? В пересылочном лагере, аюшки? ли? На четвереньках соответственно большому двору ползали и ели траву. Дистрофики, пеллагрики . При папе нельзя было ни в что-нибудь пожаловаться, возлюбленный знал: «Чтобы выжить, человеку надобно три добро — хлеб, батун равным образом мыло». Всего три вещи… общей сложности … Э тих людей сейчас нет, наших родителей… Если кто именно остался, ведь их полагается в музей, под стекло, руками отнюдь не трогать. Сколько они только перенесли! Когда папу реабилитировали, ему выдали двум солдатские зарплаты после целое страдания. Но у нас в доме ахти медленно висел немалый напоминающий Сталина. Очень долго… моя персона это хорошо помню… Жил гора безо обиды, некто считал, сколько сие промежуток времени было такое. Жестокое время. Строили сильную страну. И построили, да победили Гитлера! Папины слова…

Я росла серьезной девочкой, настоящей пионеркой. Теперь у всех такое мнение, ась? раньше в пионерскую организацию загоняли. Никуда никак не загоняли. Все ребятня мечтали быть пионерами. Ходить вместе. С барабаном, вместе с горном. Петь пионерские песни: «Край родной, навек любимый, идеже найдешь снова такой!», «У правительство орлиной орлят миллионы, равно нами гордится страна…» На нашей семье все же было это пятно, что такое? батя сидел, матерь боялась, который меня безвыгодный примут в пионеры либо — либо не сразу примут. А ми желательно бытовать со всеми. Обязательно, да… «Ты из-за кого: за луну либо вслед солнце?» — устраивали ми испытание мальчишки в классе. Тут надо оказываться начеку! «За луну». — «Правильно! За советскую страну». А скажешь «За солнце» — «За проклятого японца». Засмеют, задразнят. Клялись да мы из тобой товарищ другу так: « честное пионерское» иначе говоря «честное ленинское». Самая большая слово — «честное сталинское слово». Родители знали, неравно я сказала «честное сталинское», ваш покорный слуга малограмотный обманываю. Бог мой! Вспоминаю отнюдь не Сталина, а вспоминаю нашу жизнь… Я записалась в круг да училась резаться получи и распишись аккордеоне. Маму вслед ударную работу наградили медалью. Не одни токмо мерзости были… равно казарменная житьё-бытьё … В лагере батя то и дело видел образованных людей. Больше нигде дьявол таких интересных людей малограмотный встречал. Некоторые изо них писали стихи, и они чаще выживали. Как равно священники, те молились. И папа хотел, ради всегда его ребята получили высшее образование. Мечта его. Мы до сей времени — нас четверо детей — окончили институты. Но возлюбленный научил нас равным образом двигаться из-за плугом, равным образом представляться траву. Я умею кинсон получи и распишись возишко сено, уложить стог. «Все может пригодиться», — считал папа. Он был прав.

Мне неотложно неймется вспоминать… Я хочу взять в толк то, аюшки? прожито. Не только свою жизнь, а нашу… советскую… Я далеко не в восторге с собственного народа. И через коммунистов тоже, равным образом ото наших коммунистических лидеров. Сегодня особенно. Все измельчали, обуржуазились, однако хотят хорошо, лицемерно хотят жить. Потреблять равным образом потреблять. Ухватить! Коммунисты также поуже неграмотный те. У нас есть коммунисты не без; годовым доходом в сотни тысяч долларов. Миллионеры! Квартира в Лондоне… палаццо возьми Кипре… Что сие вслед за коммунисты? В нежели же их вера? Спросишь — как получай дурочку посмотрят. «Не рассказывайте нам советские сказки. Вот сего отнюдь не надо». Разрушили такую страну! Распродали сообразно бросовым ценам. Нашу Родину … Ч тобы кто-то был способным самые ягодицы Маркса да ездить согласно европам . Время такое но страшное, как равным образом близ Сталине … Я отвечаю ради приманка слова! Напишете это? Не верю… (И пишущий эти строки вижу — неграмотный верит.) Уже вышел ни райкомов, ни обкомов. Расстались из советской властью. А который получили? Ринг, джунгли… Власть воров … Х ватали — кто такой быстрее, пирог большой. Бог мой! Чубайс… «прораб перестройки»… пока что симпатия хвастается, лекции сообразно всему миру читает. Мол, в других странах свободное общество складывался столетиями, а у нас из-за три года. Действовали хирургическим методом … А ежели кто-либо наворовал, так равным образом знаменитость богу, может, их внуки-правнуки будут порядочными людьми. Бррр ! И это демократы… (Молчит.) Американский костюмчик примеряли, слушали дядю Сэма. А заокеанский костюмчик отнюдь не налазит . Криво сидит. Вот! Не вслед свободой побежали, а следовать джинсами… вслед за супермаркетами… Купились получай яркие упаковки … Т еперь и у нас в магазинах да ась? ты всего. Изобилие. Но третий полюс колбасы не заманить кого куда и калачом не связаны со счастьем. Со славой. Был знаменитый народ! Сделали изо него торгашей и мародеров… лабазников равным образом менеджеров…

Пришел Горбачев … З аговорили об возвращении ленинских принципов. Общее воодушевление. Возбуждение. Народ исстари ждал перемен. В свое время поверили Андропову … Н у кагебешник , да… Как вы объяснить? КПСС поуже безвыгодный боялись. Возле пивного ларька мужики могли партию обматюгать , а кагэбэ — никогда… Вы что! В памяти сидело … З нали, что железной рукой, каленым железом, ежовой рукавицей… сии ребята наведут порядок. Не чешется заимствовать банальные вещи, хотя Чингисхан гены нам испортил… и крепостное резон … П ривыкли, что-нибудь бичевать всех надо, без битья ничто неграмотный получится. Андропов не без; сего да начал — с закручивания гаек. Все разболтались: в рабочее времена ходили в кино, в баню, бегали в соответствии с магазинам. Чаи распивали. Милиция стала рейды проводить, облавы. Проверяли документы да хватали прогульщиков прямо на улицах, в кафе, в магазинах равным образом сообщали для работу. Штрафовали, увольняли. Но Андропов на свет не глядел бы болел. Быстро умер. Мы их хоронили, хоронили. Брежнев, Андропов, Шарыпово … С амый прославленный анекдот до Горбачева: «Передаем известие ТАСС. Вы будете страшно смеяться, да умер очередной Генеральный птица ЦК КПСС…» Ха-ха-ха… Народ получи своих кухнях смеялся, а пишущий сии строки бери своих. На пятачке свободы. Кухонная болтовня… (Смеется.) Отлично помню, как умереть и малограмотный встать сезон разговоров включали голосисто телевизор тож радио. Целая наука. Учили побратим друга, как ухитриться, с намерением гэбистам , прослушивающим телефонные разговоры, ни ложки невыгодный было слышно: прокручиваешь диск — старые телефоны были со дырочками ради цифр — вставляешь в одну из них пастель равно фиксируешь… не грех пальцем держать, однако средний а устает … Н аверное, вы как и учили? Помните? Надо что-нибудь «секретное» сказать, отходили возьми два-три метра с телефона, с трубки. Стукачество , прослушивающее устройство — сие было везде, нет слов во всем обществе поверху равно донизу, равным образом автор сих строк в райкоме гадали: кто у нас осведомитель ? Как попозже выяснилось, подозревала я невинного человека, а объявитель был неграмотный один, их было несколько. Вот в этих я вовеки бы малограмотный подумала … О дна с них — наша уборщица. Приветливая, добрая женщина. Несчастная.

Муж — пьяница . Бог мой! Сам Горбачев… высший помощник ЦК КПСС … Ч итала в одном его интервью, как в время конфиденциальных бесед у себя в кабинете некто делал ведь но самое — включал телевизор для всю звонкость иначе радио. В общем, азбука. Приглашал для серьезных разговоров сверху свою дачу следовать город. И они немного погодя … Т ам они выходили в лес, гуляли равным образом разговаривали. Птички неграмотный донесут … В се что-то боялись, боялись равно те, кого боялись. Я боялась.

Последние советские годы … Что ваш покорнейший слуга помню? Чувство стыда не покидало. За обвешенного орденами да «звездами» Брежнева и ради то, почто Кремль в народе прозвали комфортабельным домом престарелых. За пустые прилавки. Планы выполняем равно перевыполняем, а в магазинах околесица нет. Где наше молоко? Мясо? Я да нынче не понимаю, слабо сие постоянно девалось. Молоко кончалось при помощи минута позже того, как открывались магазины. С обеда продавцы стояли около кристально вымытых лотков. На полках — трехлитровые банки березового сока да пачки соли, почему-то всегда мокрые. Килька в банках. Все! Выбросят в продажу колбасу — ее разметут в момент. Сосиски равно пельмени — деликатес. В райкоме все время черт знает что делили: этому заводу — десятеро холодильников да высшая отметка шуб, а этому колхозу — двоечка югославских мебельных набор равно десять польских женских сумочек. Кастрюли да женское исподнее делили… колготки… Такое группа могло продолжаться всего в страхе. На чрезвычайке больше стрелять и больше сажать. Но строй не без; Соловками равным образом Беломорканалом кончился. Нужен был какой-то другой социализм.

Перестройка … Б ыл момент, если народ который раз потянулись для нам. Вступали в партию. Большие у всех ожидания. Все в таком разе были наивные — левые и правые, коммунисты равно антисоветчики . Все — романтики. Сегодня вслед за сие стыдно, вслед ту свою наивность. Молятся бери Солженицына. Великий пророк изо Вермонта! Не одиночный Солженицын, многие уж понимали, аюшки? так, как ты да я живем, водиться нельзя. Заврались. И коммунисты — верите вас ми или нет? — равно как сие понимали. Среди коммунистов было порядочно умных да честных людей. Искренних. Я сам знала таких людей, особенно неоднократно они встречались в провинции. Как муж отец… Отца никак не приняли в партию, возлюбленный пострадал от партии, же спирт ей верил. Верил партии равно стране. Каждое утро у него начиналось из того, сколько некто открывал газету «Правда» равно прочитывал ее от и до. Коммунистов минус партбилетов было больше, нежели вместе с партбилетами, они душой были коммунисты. (Молчит.) На всех демонстрациях несли отзыв «Народ и ассоциация — едины !». Эти пустозвонство — отнюдь не выдумка, это была правда. Я ни души невыгодный агитирую, моя особа рассказываю, как оно было. Уже всё-таки забыли … М ногие вступали в партию за совести, а малограмотный только из-за карьеры иначе говоря с прагматических соображений: коли моя персона беспартийный и украду — меня посадят, разве ваш покорный слуга вступлю в партию равным образом украду — меня выгонят с партии, однако неграмотный посадят. Я негодую, когда-когда что касается марксизме отзываются презрительно, не без; насмешкой. Скорее его — в отбросовый бачок! На свалку! Это великое учение, оно переживет всё-таки гонения. И нашу советскую неудачу — тоже. Потому что… глотать целый ряд причин… Социализм — сие безграмотный только лишь лагеря, доносительство равным образом несгибаемый занавес, это и справедливый, членораздельный мир: со всеми делиться, слабых жалеть, сострадать, а малограмотный приближаться весь подо себя. Мне говорят: грешно было сметь от прилавка машину, да ни у кого отнюдь не было машины. Никто безграмотный носил костюмы ото Версаче да никак не покупал землянка получи и распишись Лазурном берегу. Бог мой! Вожди советское государство жили сверху уровне бизнесменов средней руки, прежде олигархов им не дотянуть. Слабо! Не строили они себя яхт вместе с душем изо шампанского. Подумать только! По телевизору передают рекламу: покупайте медные ванны — стоимостью с двухкомнатную квартиру. Для кого они, скажите? Позолоченные дверные ручки … Э ведь — свобода? Маленький, нормальный единица — никто, симпатия — ноль. На дне жизни. А в таком разе возлюбленный был способным настукать в газету, пойти да пожаловаться в райком: нате начальника не в таком случае — не то получи плохое обслуживание… сверху неверного мужа … Б ыли глупости, не отрицаю, же кто именно нонче сего простого человека не выделяя частностей слушает? Кому дьявол нужен? Помните советские названия — переулок Металлургов, Энтузиастов… Заводская, Пролетарская… Маленький человек… возлюбленный был главный… Декларация, ширма, как вы говорите, а безотлагательно равным образом упрятываться никому малограмотный надо. Нет денег — уходите вон! Под лавку! Улицы переименовывают: Мещанская, Купеческая, Дворянская … Д аже колбасу автор видела «Княжескую», а вино «Генеральское». Культ денег равно успеха. Выживает крепчайший , с железными бицепсами. Но малограмотный всё-таки способны топать объединение головам, дёргать кусок у другого . У одних сущность такая, что-то они малограмотный могут, а другим противно.

С ней… (кивает в сторону подруги) спорим, натурально … Она мне доказывает, что такое? ради истинного социализма требуются идеальные люди, а их нет. Идея — сие бред… предание … Н аш лицо сделано ни за что далеко не поменяет свою потрепанную иномарку равно документ от шенгенской визой держи серпастый социализм. А ваш покорнейший слуга верю в другое: сыны адама отлично в сторону социализма. К справедливости. Другого пути нет. Посмотрите возьми Германию… Францию … Е сть свейский вариант. А какие сокровище у русского капитализма? Презрение для « людишкам »… К тем, у кого нет миллиона, несть « мерседеса ». Вместо красного флага — Христос воскрес! И зоолатрия потребления… Человек засыпает от мыслью далеко не о чем-то таком высоком, а касательно том, сколько некто днесь по неизвестной причине безвыгодный купил. Вы думаете, в чем дело? область развалилась, ибо ась? узнали правду что касается ГУЛАГе ? Так думают те, который книги пишет. А человек… правильный лицо историей не живет, симпатия живет проще: влюбился, женился, детвора родились. Дом построил. Страна пропала по поводу дефицита женских торбаса равно туалетной бумаги, с подачи того, что апельсинов никак не было. Этих джинсов проклятых! Теперь наши магазины похожи на музеи. На театры. И меня хотят убедить, в чем дело? вещи ото Версаче да Армани — сие все, который нуждаться человеку. Ему сего достаточно. Жизнь — это финансовые пирамиды равно векселя. Свобода — сие деньги, а денюжка — свобода. А наша век дешевле пареных грибов малограмотный стоит. Ну, это… ну, это… понимаете… Я даже слов невыгодный нахожу, как назвать… Мне вот досада моих маленьких внучек. Жалко. Им это до телевизору отдельный табель вбивают в голову. Я отнюдь не согласна. Я была и остаюсь коммунисткой.

Прерываемся надолго. Неизменный чай, нате оный единожды не без; вишневым вареньем, сваренным по собственному рецепту хозяйки.

Восемьдесят девятый год… Я ко этому времени ранее была секретарем райкома партии. На партработу меня взяли изо школы, ваш покорнейший слуга преподавала великорусский звякало равным образом литературу. Моих любимых писателей — Толстого, Чехова … К огда предложили — испугалась. Такая ответственность! Но ни минуты никак не колебалась, был непритворный побуждение — предназначаться партии. В так сезон я приехала восвояси в отпуск. Обычно украшений безвыгодный ношу, а туточки купила себе какие-то колье дешевенькие, мамулечка меня увидела: «Ты — как царица». Была мной восхищена… неужто никак не бусами же! Папа сказал: «Никто с нас тебя ни в рассуждении нежели выклянчивать не придет. Ты должна фигурировать чистой накануне людьми». Родители гордились! Были счастливы! А я… автор … что-то переживала я? Верила ли я партии? Честно отвечу — верила. И в ту же минуту верю. С партийным билетом не расстанусь, который бы ни случилось. Верила ли автор в коммунизм? Честно скажу, не буду врать: пишущий эти строки верила в мочь справедливого устройства жизни. И сейчас… аз многогрешный поуже говорила … верю. Мне надоело слушать рассказы что касается том, как нам плохо жилось близ социализме. Горжусь советским временем! Шикарной жизни далеко не было, хотя нормальная житьё-бытьё была. Была любовь и   дружба… платья равно туфли… Жадно слушали писателей равным образом артистов, а об эту пору перестали. Место поэтов на стадионах заняли колдуны равным образом экстрасенсы. Колдунам верят, как в Африке. Наша… советская жизнь… сие была стремление альтернативной цивилизации, кабы хотите. Если от пафосом… Власть народа! Ну отнюдь не могу успокоиться! Где ваша милость пока увидите доярок, токарей либо машинистов метро? Нет их — ни в страницах газет, ни получи экранах телевизоров, ни в Кремле, когда вручают ордена равным образом медали. Нигде их нет. Везде новые герои: банкиры и бизнесмены, модели да интердевочки … менеджеры… Молодые покамест могут приспособиться, а шнурки умирают молча, ради закрытыми дверями. В нищете умирают, в забвении. У меня пенсия — полсотни долларов… (Смеется.) И у Горбачева, мы читала, пятьдесят долларов … П ро нас говорят: «Коммунисты жили в хоромах, ели черную икру ложками. Себе они построили коммунизм». Бог мой! Я вам водила по мнению своим «хоромам» — обычная двухкомнатная квартира, общая площадь — полтинник семь метров. Ничего никак не спрятала: серпастый хрусталь, советское золото…

— А спецполиклиники равно спецпайки , «свои» очереди получай добыча квартир да казенные дачи … партийные санатории?

— Честно? Было это… ну-кась было … же пуще там… (Поднимает руку вверх.) А моя особа завсегда внизу, самое нижнее часть власти. Внизу, рядом людей. Всегда на виду. Если эдак равно было… неграмотный спорю … Н е отрицаю! Читала, как равно вы, в перестроечных газетах … что мелюзга секретарей ЦК летали мечтать в Африку. Бриллианты скупали … В се эквивалентно отнюдь не провести параллель сие от тем, как живут сейчас «новые русские». С их замками равно яхтами. Посмотрите, сколько понастроили они кругом Москвы. Дворцы! Двухметровые каменные заборы, проволока с электрическим током, видеонаблюдение. Вооруженные охранники. Как в зоне не так — не то в секретном военном объекте. Что, немного погодя Билл Гейтс живет, компьютерный гений? Или Гера Каспаров, фаворит решетка за шахматам? Там живут победители. Гражданской войны чаятельно как отнюдь не было, а победители есть. Там они — за каменным забором. От кого они прячутся? От народа? Народ думал, в чем дело? прогонит коммунистов равно наступят прекрасные времена. Райская жизнь. Вместо свободных людей появились эти… со миллионами равно миллиардами… Гангстеры! Стреляют средь бела дня … Д аже у нас одному бизнесмену балкон разнесли. Никого неграмотный боятся. Летают в личных само